Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Новости "Литературного кейса"


 В разделе "Электронная библиотека" открыт доступ к пятому и шестому сборникам "Саяногорск литературный" (2011-2012 гг.)

 Приглашаем к чтению!


Литературное объединение "Стрежень" открыли свой сайт под девизом:

«Открытое сердце Сибири».

Добро пожаловать!

Адрес сайта: 
Открытое сердце Сибири
 Уважаемые друзья! Представляем Вам новый раздел "Вестник литературного объединения "Стрежень", где Вы можете посмотреть или скачать электронные версии газет, выпускаемые ЛО "Стрежень".

 Литературный хронограф

Именинники месяца

 13 декабря

Куклин В.А.

 30 декабря

 Просветова З.В.

 31 декабря

 Усачев В.А.

2 мая

Байкалова В.Е.

5 мая

Стефаненко И.А.

 11 мая

Подковенко О.Ю.

Дмитриев Р.О.

18 мая

Позднякова О.В.

 30 мая

Ивлева Е.А.

Штрихи к портрету Генриха Батца

     Генрих Батц (художник Наталья Фатиева)Генрих Батц (художник Наталья Фатиева)Почти 40 лет Генрих Генрихович был активным членом литературного объединения «Стрежень».

    Любили его в объединении за характер веселый, неунывающий, за щедрость душевную, за то, что на разных инструментах играл и пел замечательно! За то, что товарищ настоящий.  

    Для стрежневцев, по их собственному признанию, Генрих Генрихович всегда оставался еще  и учителем в творчестве и жизни.

    За 40-летнее общение Генриха Батца с товарищами по перу в «домашнем» архиве «Стрежня» накопилось немало материала, выходящего за рамки его официальной истории. Предлагаем познакомиться с некоторыми из них.

 

 

 

 

К юбилею – друзья по перу

Дорогою судьбы, не растеряв добра

Дорогой Генрих Генрихович!

    С высоты и широты твоего сегодняшнего горизонта многое видится, многое радует, многое волнует, потому что тобой прожита емкая, благородная и бескомпромиссная жизнь. Ее хватило и хватает для тех образов художественных романов, повестей, рассказов, которые родились на хакасской земле, хотя география их жизни охватывает все четыре стороны света великой России. Признанный охотник и рыбак, неравнодушный лесовод, заядлый путешественник на парусно-моторных яхтах, талантливый писатель, одаренный художник, музыкант - все это переплелось в одном человеке, подтверждая истину, что если Бог наделяет его талантом, то, как правило, не одним.

    Мы, члены литературного объединения «Стрежень» - писатели, журналисты, художники, музыканты, композиторы, знаем тебя не один год, знаем твой неуемный характер, широкий кругозор, ощущаем доброту и товарищеское расположение не только к нам, но и ко всем людям. Не можем не поклониться тебе и не поблагодарить за открытость души, радушие и гостеприимство, которыми ты одариваешь нас на протяжении многих лет. Двери твоего очурского дома широко раскрывались перед людьми творческой деятельности не только Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Красноярска, Абакана, но и ближнего и дальнего зарубежья, потому что слава твоя перешагнула все енисейские границы. Таким оптимизмом, верой в высокие идеалы человеческой личности, разумность и созидательность ты наградил героев своих книг, что читатель принимал их не на сиюминутность, а зачислял в свои сотоварищи. И это высшая и справедливая оценка твоим творениям. С юбилеем, друг! Спасибо тебе за все, Генрих Генрихович! Поклон тебе от нас!

 

    От имени литературного объединения «Стрежень» члены совета: Юрий ИВАНОВ, Татьяна МЕЛЬНИКОВА, Зоя ЕШИНА, Владимир БАЛАШОВ, Василий КОБЕЛЬКОВ, Олесь ГРЕК, Ольга ПОЗДНЯКОВА, Елена НЕЙМАН; от имени редакции газеты «Саянские ведомости» редактор Лидия ШМАКОВА.

Дорогою судьбы, не растеряй добра // Саян. ведомости. – 2008. – 17 янв. – С. 7.

 

Ты - юбиляр

Мне слов Любви не говорил

И в вечной верности не клялся,

Подарков ценных не дарил –

Он просто Другом оставался.

Не упрекал, не ревновал,

Когда общалась я с другими

Пришёл беды «девятый вал» -

Все встречи стали дорогими...

Он был соратник по перу,

Душой компании на «пиру»

И в Дружбе был талантлив Он,

За что от всех Друзей — поклон.

Он был талантом одарён.

Красив, по возрасту мудрён.

Как лесовод, большой любитель,

Он украшал Земли Обитель.

Оставил память навсегда.

Идут поклонники сюда

С теплом в душе, особым днём.

В честь Доброй Памяти о нем.

Шумят сосновые аллеи

С грибами, ягодой алея,

И гимн во славу с давних пор

Поёт Ему Очурский бор!

Тамара Панфилова, Саяногорск

 Послание с друзьями

ко дню рождения  Генриха Батца

 Шутили в «Стрежне»:

Генрих – классик!

И кто ответственен за то,

Что только так, а не иначе

Теперь* зовут  его в ЛитО.

Он к слову чуток был, исполнил

Предначертание молвы,

«Из века в век» писал с любовью,

Читая, убедитесь вы.

Успех его делить с ним рады,

К нему напросимся в родство

На случай, если вдруг награда

Грозит ему за мастерство.

Достиг писательских регалий,

А вдруг припомнит – кто и как

Мы все его критиковали,

Вот так и попадешь впросак.

К нему теперь с какого краю

И подойти - кому из нас?

Вдруг скажет – я тебя не знаю

И облепиховой не даст.

Однако, я, предвидя этот

Наикритический момент,

Из года в год (как он «Из века…»)

Ему дарила комплимент.

К тому подыскивался повод

Обычно сразу, в январе,

Чтоб целый год имелся довод

Явиться «Стрежню», (как и мне).

А в этот раз от Кобелькова

Пришёл заказ стихи писать,

И я подыскивала слово,

Чтоб было Генриху под стать.

Своё достоинство имело,

Своеобразный колорит,

По теме шло и было смелым

И респектабельным на вид.

На благозвучие  – точнее,

И благородным, как душа

Того, кто пишет эпопеи,

Опять бумагою шурша.

Готовит новый том про Север,

А, может быть, уже про Юг,

Откуда замыслы – бог не весть,

Берёт наш знаменитый друг.

В его обители Очурской

Чердачный светится чертог**

И ветер зимний, к ночи гулкий,

Загонит гостя на порог.

Иной же раз – пол-«Стрежня» сразу

За вдохновением несёт,

Чур-чур – от чёрта и от сглазу

И делу доброму в зачёт.

Мирки квартирные померкнут

Пред домом, где приволен дух,

Здесь летних молний пересверки

Бродяжить Генриха зовут.

Здесь ветры зимние навеют

Ему томление души,

И годы замыслы посеют,

Что будут - точно - хороши.

Здесь яхта сушит бок железный

В мечтаньях явственного сна,

Опять кого-нибудь из «Стрежня»

Весной на борт возьмёт она.

Всего скорее – Балашова,

Опять ему окажет честь.

Он на привале рыбку словит,

Златую рыбку, чтобы съесть.

Уж верно, бедная, с испугу

Промолвит русским языком:

«Коня тебе или подпругу?

Перо златое или дом?»

- Перо, перо! – ответит Вова, -

Вступил в писательский союз,-

И чтобы книжка вышла снова,

С тобой желаю вечных уз!

А, впрочем, что о Балашове,

Хотя и якорь он припас,

Пускай он рыбку ту изловит,

Мы, Генрих, говорим о Вас.

Меня из вежливости слушать

Хозяин долго был готов,

Но кто-то рад уже откушать,

Сказать прямее – сколько ртов

Желают что-нибудь измолвить,

Желают чем-нибудь запить,

А я, дорвясь до суесловья,

Могла  б и дальше говорить.

Что значит – общее вниманье!

Куда уже несёт меня!

«За что нам это наказанье?» -

Мне чьи-то взоры говорят.

Пеняйте  все на Кобелькова,

Ведь он заказывал для вас

Мне поздравительное слово

На радость Генриховых глаз.

На слух его, для сердца тоже,

И рады мы тому вполне,

Что всё у Генриха готово

Для встречи в дальней  стороне.

И по традиции застойной

Пол-«Стрежня» снова за столом,

А что там спросится в застолье,

Ещё и скажем, и споём.

Январь 1995 г. Мельникова Т.А.

* Вышла книга «Из века в век».

** Своё рабочее место Генрих устроил у окна

на втором этаже.

«Стрежень» в Очурах

на юбилее Генриха Батца

На выездной Очурской встрече

Наш Генрих был программный гвоздь,

И вдоволь здесь звучали речи,

Имел здесь слово каждый гость.

 

Пол – «Стрежня» съехалось к обеду.

А мы с Галиной - поутру.

Тому особые причины –

Быть предстояло торжеству.

 

Нас Генрих встретил у дороги,

Провёл в гостеприимный дом,

Отогревая руки-ноги,

Болтали вольно, кто о чём.

 

Уже порядком истомились,

Когда доехал литсостав,

Все шумно тут разговорились,

И фото Балашов достал.

 

Стоит на фото Генрих бравый

И держит рыбу на пол-рост,

Добытчик – он всегда и правый,

Но все же к Генриху вопрос.

 

Куда девалась эта рыба?

(Её отпиливал пилой),

А я-то Генриху  - спасибо –

Кивнуть хотела головой.

 

Хотела выразить словами

Спасибо,- если б дали хвост,

И, «Стрежень», поделиться с вами,

По-братски тот решить вопрос.

 

И он привёз бы нам отведать,

На рыбку пригласил бы нас,

Но с ним на Севере обедал

Наш Балашов – и вот весь сказ.

 

Устав, дивясь своим причудам,

Кто пел, а кто уже плясал,

Сменялась на столах посуда,

А юбилей к вершине мчал.

 

Ждала  Очурская округа

Тех плясок, а скорее – нет,

Мы были, как всегда, без масок,

Таков на «Стрежне» этикет,

 

Всех удивил Олесь Григорьич,

Он, наконец, и сам плясал,

Хотя и с Кобельковым спорил,

Кто о Сибири что писал.

 

Задев мотив неосторожно

На литераторской волне,

Опять шумели,- это можно

И дозволяется вполне.

 

Сказать велели дочке, зятю,

Затем и Генриха сестре,

(Оставив спорщикам занятье),

Чего желают Батцу  все?

 

И соглашались, узнавая

Характер Генриха вполне,

Талант такой один – и знает

Пусть Генрих: он у нас в цене.

 

Устал наш Генрих слушать речи,

(Куда деваться – гвоздь стола),

-Ему хвала – как груз на плечи,-

Сказала Генриха сестра.

 

Сурово Генрих сдвинул брови, -

Мы это видели – в ответ

И стал лицом вдвойне суровей,

Сестра гордилась, Генрих – нет.

 

Но мы втройне его любили,

Когда его поднялся зять

И всем сказал, что справедливей

И человека не встречать.

 

Мы в том как раз не усомнились,

Что Генрих именно таков,

И дружно «Стрежнем» возгордились,

От безыскусных этих слов.

 

Что наши рифмы? Вот златое

Сказалось слово, наконец!

Когда бы каждому такое,

Ведь каждый – мать или отец.

 

Жива, жива моя Россия

Душевной этой чистотой,

Что мы как люди проносили

По жизни вовсе непростой.

 

И у меня першило в горле,

Когда поведала сестра,

Как относился он с любовью

Желая в детстве ей добра.

 

Заботы сердце гнут, мы знаем,

О, этот кнут – ремень витой!

И сердце от забот сгорает,

Да станет слиток золотой.

 

За честь сочтем с такими знаться!

Горды, что есть они средь нас!

И в этом Грек успел признаться,

Из-под брови уставив глаз.

 

Моргнуть и глазом не успела, -

Историографом зовусь,

Пишу и в дело, и не в дело,

Хотя к тому совсем не рвусь.

 

Весь «Стрежень» я разбаловала,

Пиши – читай! Пиши – читай!

Куда деваться – вновь читала,

Не успевая выпить чай.

 

Что интересно: чем длиннее

Выходит творческий рассказ,

Тем больше соли в «эпопее»,

Лукавством светит каждый глаз.

 

Опять подняли по привычке,

В честь юбиляра – двигай тост!

На три-четыре так странички,

А как родить – уж твой вопрос.

 

Я Батцу сделала признанье,

Его я знаю двадцать лет,

Спасибо – есть он между нами,

И долгих все желали лет.

 

Поэма есть, уже вручила,

Кто хочет – позже пусть

                                    прочтёт,

Застолье набирало силу

И тосты ставились в зачёт.

 

Но, впрочем, сколько можно

                                    славить!?

(Болтливый и слона сразит),

Пора столовую оставить,

Уж всё об этом говорит.

 

Все к дому Генриха несутся

На посошок чайку испить,

Иные завтра здесь проснутся,

Иным же надо дома быть.

 

И – кто куда! Опять расстались!

Грек абонировал диван,

А мы домой в машине мчались,

Назавтра взвешивая план.

 

Кому и что, а мне – печатать

О дне январском сей отчет,

И кое-что меж строчек спрятать,

Кто знал – намек вполне прочтёт.

январь 1995 г. Мельникова Т.А.

* намёк на оранжевого цвета настойку из облепихи

** вернулась из Украины

К 70-летию Генриха Батца

Пусть сед, но молод и речист.

В душе великий оптимист.

Поэт, играет, словно пишет -

Кропит романы, как стихи.

 

Взмах кисти - и картина дышит,

И нет в ней лишней шелухи.

Здоровья, счастья, вдохновенья

Тебе, друг Генрих, в день рожденья!

С любовью и нежностью,

Любовь Конных

Акростих

Где Макар телят не пас.

Енисей, волной студеной

Набежав на брег зеленый,

Радует привольем глаз.

И стреноженный Пегас

Ходит здесь из века в век

Без надежды на побег.

Адрес: Азия, Очуры,

Теремок - очаг культуры,

Центр земной литературы.

С наилучшими пожеланиями в день рожденья

Татьяна Хлебцевич

Г.Г. Батцу

Талант вам дает мучить душу и тело

И заполняет всю жизнь вашу делом.

И нет у вас больше уж праздного время.

Дано видно свыше нести свое бремя.

Хотя у вас много в кудрях седины,

Но взгляд также ясен и мысли чисты.

И видно нам сразу, что с радости вы

Их мыли водою могучей реки.

И накипь порока, и лести, и лжи –

Никак не пристала.

И в этом весь Вы!

Пишите нам книги одну за другой,

Как ходит охотник тайгою глухой

На малом «аргише», «аргише» большом.

Во тьму-таракане, где стол там и дом.

И вы, как потомок далеких времен,

Идете по жизни сражаясь пером.

А де-Артаньян, ваша кровь и родня,

Похоже, владел также шпагой, звеня.

Не будем достоинства ваши считать

Вы их доказали. Вы с нами опять.

Так будьте здоровы, бодры, веселы

В Очурах ваш дом, а в душе нашей - вы.

Автор не установлен

 ***

Мне говорили вы порой жестоки,

Но в это я поверить не могу.

Вы просто лишь немного одиноки.

Предать свободу не хотели вы свою.

 

В водовороте жизни устояли,

Не дали растоптать вы свой талант.

В душе огонь свой пылкий усмиряли

Да и не плакались своим друзьям.

 

Вот так и я, не веря в пересуды

Пустого разговора, как всегда,

Я знаю жизнь правдивою по сути,

Что в ней сплошная суета.

 

Что жизнь сама расставит свои точки

Там, где судьбою предназначено.

И вы совсем, совсем не одиночка

Планеты, что с названием Земля.

 

Да говорили вы порой несносны,

Но в это я поверить не смогла.

Ведь, как и вы, я тоже одинока

В космическом пространстве бытия.

Автор не установлен

Генриху Батцу -

писателю, художнику, человеку

***

Сорок первый. Третье сентября.

Памятный столыпинский вагон

Взвод солдат из войск НКВД

Сторожат печальный эшелон.

 

Ехать в нем - не день, не два –

Через полстраны - в Сибирь!

Страшно - да! И горько – да!

Словно - в заточенье, в монастырь!

 

А дорога - учит - говорят –

Гоже верно. Этот долгий путь

Доказал всем - нет, не зря,

В поговорке старой - жизни суть.

 

Не было уныния. Нет, нет!

Шутки были горькими порой,

Ведь работали не за обед,

Но давило, когда шли сквозь строй.

 

***

Вот Никольское, река Урюп,

Школа-семилетка, шахта, сельсовет,

Конезавод и деревенский клуб-

Яркие воспоминания тех лет.

 

Овладел двуручною пилой –

Ну и что? - Уже 13 лет!

Смог и дом согреть зимой,

Пусть и дров в помине больше нет!

 

Да, война лишила детства всех!

Он в Никольском стал сибиряком.

В школе, литкружке имел успех,

На уборке хлеба и в ночном.

 

***

А потом – Дубинино – год сорок второй.

Мазанка простая в два окна,

Печь-буржуйка - на постой –

Временно определила та война.

 

Научила изготавливать табак

И сушить картофель - все на фронт –

Для победы - а не просто так –

Все, чтоб нанести врагу урон.

 

Генриху - четырнадцать.

Готовят в комсомол

В комитете школы - он - вожак!

Обойти инструкцию и протокол

Не смогли учителя - никак!

 

Нет билетов – слышал – и - молчок!

Чтоб не посрамить подростка честь

Она сняла с груди своей значок

И вручила – справедливость есть!

 

Скачет всадник: «Срочно - в сельсовет

Всем явиться!» Что – пожар?

Но огня и дыма даже нет?

Репродуктор на окне. Бросает в жар.

 

- Враг отброшен от столицы. Да!

И на Красной площади – парад –

Поселенцев – громкое «Ура!»

Слышали Москва и Ленинград.

 

Окончена школа. Семь классов – как дар!

А дальше – в колхозе с сестрою -

Прополка хлебов и очистка кошар,

И сенокос, и – ночное.

 

***

И снова – подводы. Опять – неизвестность!

Ужур. Узловая. Куда же теперь?

Тупик. Красноярска окрестность,

Скелеты вагонов. И сводки потерь.

 

На Запад идут эшелоны с солдатами,

С оружием, с хлебом – к фронту спешат.

Назад возвращают уже медсанбатами

В боях пострадавших ребят-салажат.

 

В палатках ютятся и немцы, и финны,

Греки и турки – кого только нет!

Кто-то виновен, но сколько безвинных

Помнят мытарства военных тех лет.

 

И Генрих опять – наравне – он со всеми

Сколачивал ящики, гравий грузил –

Все двадцать три дня – на Енисее

Мост из понтонов он там возводил.

 

Пытался на фронт – добровольцем – с друзьями,

Но вовремя сняли с ФД* –

Не было, знать, в той охране изъяна –

Значит не дремлет НКВД.

*Название – чего – паровоза?

***

Сентябрь 42-го. Колесный пароход.

Убрали трап, подняли якорь –

Вот развернулся, набирая ход,

На дикий Север заскользил во мраке.

 

И десять дней в пути, по Енисею,

Оторваны от радио, газет,

С печалью на Сибирь глазеют –

Пока и страха даже нет.

 

Пройдены опасные пороги,

Множество красивых островов,

Но однажды, срочно, по тревоге

Капитан просил помочь всех мужиков.

 

Караван не справился с рекою,

Баржу посадили на скалу.

И таскали все мешки с мукою

На пустую баржу поутру.

 

***

Сухая Тунгуска - поселок (станок)

Здесь жить и работать придется,

И километры таежных дорог

Освоить. Запомнить по солнцу.

 

Секретарь райкома приказал –

Главное задание для всех –

Заготовка рыбы. Да - аврал,

И стране важна пушнина, мех!

 

Чтобы выжить как-то - надобно жилье!

А под огороды - раскорчуйте лес –

Тот - у поймы. Собирайте ягоды, сырье,

Черемшу, грибы, орехи - все здесь есть!

 

***

Трудной – всем досталась жизнь в войну.

И откуда сил на все бралось? –

Пережили стужу не одну.

Злобствовать вот вам не довелось.

 

Спаяны единою судьбой,

Жили дружно, как одна семья.

Трудностям давали вместе бой,

Как и сотни тысяч россиян.

 

Генрих Батц в войну подростком был,

Но мужчиной чувствовал себя,

Родину вторую полюбил –

Столько сил отдал, задора и огня.

 

Лес валил, сплавлял, пилил,

Скатывал с горы по валунам.

Радости и беды - все делил –

Столько и не снилось нам.

 

Он охотился с капканами и без -

На ондатру, белку, глухаря,

Тропы знал он в черный, зимний лес,

Видел, как на озере встает заря.

 

Это Север и характер закалил,

Научил добру, он видел зло.

Чтобы стать таким, каким он был –

Надо, чтобы так вот «повезло»

 

Все он вынес и не растерял –

Ни добро, ни память, ни друзей.

Много книг об этом написал,

А картин хватило б на музей!

 

Пусть же память наша сохранит

Его облик, тонкий юмор, смех –

Все, чем для людей был знаменит,

Все, чему сопутствовал успех!

Жужгина Е.Г.

Хочешь в жизни состояться? -

Жизнь сверяй по Генри Батцу:

Прочитай его романы –

Там вся правда без изъяна.

 

Генрих Батц еще мальчишкой

Познавал жизнь не по книжкам:

Что хотел и не хотел –

Все попробовать успел:

 

Лес валить, сплавлять плоты,

Вкалывать до темноты,

Посадить гектары леса –

Все для жизни интереса

 

Прошагать, хоть и непросто

По лесам, отмерив версты,

Чтоб, доверившись холсту,

Славить жизни красоту.

 

А к картинам тем музей

Приглашал всегда друзей.

Чтобы радовался глаз

И не век, не день, не час.

 

Что еще нам нужно знать?:

Слов на ветер не бросать

Так писать, чтоб состраданье

Стало уровнем сознанья

 

И копить запас словесный

Тогда станешь всем известным

Хочешь в жизни состоятся –

Жизнь сверяй по Генри Батцу.

Е.Нейман (Жужгина)

О светлоликий господин,

Ты среди нас такой один:

Спортивный, стройный, энергичный,

Любимец женщин симпатичный

Чуть сед, но молод и речист,

В душе великий оптимист.

Жаль, есть малюсенький изъян –

Ты обольститель! Ах, шаман!

Я в годы давние сама

Сходила по тебе с ума.

Да и сейчас боготворю

Свое признанье говорю:

Тебя, мой друг, я обожаю,

Ценю, люблю и уважаю!

Конных Л.М.

***

Не уезжай в Германию, мой друг!

Я понимаю - европейский сервис

Совсем не то, что Европейский Север

И застарелый лагерный испуг...

Не уезжай в Германию, мой друг!

В Тюрингии, конечно, экзотичней,

По автобану скорость непривычна,

Частично обгоняющая звук...

Не уезжай в Германию, мой друг!

Не то, чтоб их них перетрусил наци,

Подвохов, нестандартных ситуаций,

Взметнувшихся в бесовском взмахе рук...

Не уезжай в Германию, мой друг!

Тебя здесь попрекали очень долго

Чужими Эльбой, Рейном, а за Волгу

Ссылали в дантов округ или круг...

Не уезжай в Германию, мой друг!

Допустим, там дешевле апельсины,

Но взгляды, что подталкивают в спину,

Тех горьких лет напоминают стук...

Не уезжай в Германию, мой друг!

От наших по-российски злющих вьюг,

От наших бесконечных перестроек,

Безденежья, безверия, попоек...

И все-таки, мой друг, не уезжай

В иноязычный непонятный рай!

 

Я набираю телефонный номер

Твой... здешний... «Абгемахт! Никто не помер.

Привычно коротаем свой досуг...»

Не уезжай в Германию, мой друг!

А. Козловский

Собрат мой, друг, о Генрих милый,

Среди родных и близких лиц

Что чередой проходят мимо,

Ты тот, пред кем склоняюсь ниц.

Тебе даровано от Бога

Иметь особенный талант

При скромности достоинств много:

Художник в прозе, музыкант.

Тебе особое подвластно.

И потому «из века в век»

Всё то, что создано, прекрасно!

Живи! Твори, мил Человек!

Конных Л.М.

Генриху Батцу

«Из века в век» мы перешли

Да с «Песней лебединою», -

И что в душе его нашли? –

ЛЮБОВЬ, как мир, старинную.

 

ЛЮБОВЬ к природе и земле –

В его произведениях…

Всё, что творит он на заре

Не подлежит забвению.

С уважением – Зоя Ешина.

30 лет «Стрежня» (1995 г.).

 

Генрих Очурский - великий король,

В « Стрежне» играет великую роль:

Пишет романы, картины, эссе,

Францию он покоряет уже.

Генрих Очурский - художник великий,

Передает все оттенки и блики,

Пишет портреты, пейзажи легко,

Предан Искусству превыше всего !

Генрих Очурский, тебя все мы любим

И пожелать в этот день не забудем

Счастья, здоровья, тепла, долгих лет,

Ты - наш любимец и «Стрежня» ты свет!

Зоя Ешина 2004 г.

 

***

Тропя в пургу БОЛЬШОЙ АРГИШ,

Не стоит страху предаваться.

Если у сердца ты хранишь

Одноименный сборник Батца.

В.Кириченко - Т.Хлебцевич

***

У Батца всё всегда как надо,

Хвала ему за это, честь –

И я признаюсь, очень рада

Что удалось роман прочесть.

 

И уже с самого начала

Читать хотелось дальше, дальше.

Мне интересно очень стало,

Что нет здесь вымысла и фальши.

 

Что судьбы все, как на ладони.

Писал он просто и красиво,

И не за славою в погоне,

А так душа его просила.

 

Сквозь сердце, ниточкою тонкой,

Проходят судьбы чередой,

То счастьем радостным и звонким,

То черной, горькою бедой.

 

Всё через Душу пропускаешь.

И без остатка там ты весь.

Бывает вовсе забываешь.

Что ты не в книге, а ты здесь.

 

Знать талант ему от бога

Дан был в жизни неспроста.

Потому писал он много.

Наконец сбылась мечта.

 

Наконец его романы,

Через столько долгих лет.

Как осевшие туманы,

Увидали белый свет.

Екимова В.Г. «Стрежень»

О женских образах

в повести Генриха Батца «Твой дом»

Дали слово Кобелькову,

Он на Генриха насел:

- Ввёл ты множество героев,

Потому на мель и сел.

Чтобы повесть потянула,-

Резанул без лишних слов,-

Надо в линию сюжета

Двух соседовых сынов.

Перешла к Нагаю повесть,

Стал он строчки разбирать,

Как подсказывала совесть,

Стиль её критиковать.

Для примера выбрал Зинку,

(«Кофта лопалась на ней»*),

И у автора подробно

Всё повыспросил о ней.

Даже Грека всколыхнуло:

- Неужели так и есть?**

Встал скорёхонько со стула,

Побежал про то прочесть.

Прочитав про Зинку-девку,

Стал Олесь хвалить запевку.

Кончил Грек и замолчал,

Тут  Мирошников начал,

Он за Ромку заступился,

Почему же Ромка – злой?

У него жена, что надо,

Нужен ей супруг другой!

За героев заступиться

«Стрежень» автору не дал,

Впору Генриху напиться –

Облепиховой*** не взял.

23.02.79 г. Мельникова Т.А.

* буквально: фраза о героине

повести устами деревенских женщин

** буквально: вопрос Грека

*** намёк на «виноделие» Генриха

Памяти Генриха Батца

Всё помню с самой первой встречи:

И задушевный разговор,

И юмор мягкий в его речи,

С хитринкой доброй ясный взор.

 

Седоволосый и степенный,

Немногословный, деловой ...

Я, с ним общаясь, постепенно

Входила в мир совсем иной.

 

В его открытых людям строчках,

В его картинах повестях

Жест каждый чётко был отточен

В соцветьях красок и словах.

 

Живя в особом измеренье,

Имел особенный талант:

Писал он чувствами, с волненьем...

Поэт, художник, музыкант.

 

В моей судьбе, я знаю точно,

Таких людей, как Генрих, мало.

Однажды в жизнь ворвавшись, прочно

Остался в ней надёжный, бравый ...

Любовь Михайловна Конных

25 января 2013 г.

Памяти Генриха Батца -

ПИСАТЕЛЯ, ХУДОЖНИКА И ПРОСТО ХОРОШЕГО ЧЕЛОВЕКА...

На Землю человек приходит с криком

Ничуть не помышляя о великом.

Он рад освобожденью, наконец,

Но для него уже готов венец!

 

Природа щедро раздает таланты:

Кем быть кому - поэтом, музыкантом.

Кому-то в спорте лихо побеждать,

Или лесами землю украшать.

 

Кому-то стать писателем известным

Иль просто человеком интересным.

Не суть, кем ты по жизни мог прослыть –

Достойным лишь бы человеком быть!

 

С душою браться за любое дело,

Любить себя в «положенных пределах»,

Чтобы однажды истину понять:

Ты стал лишь тем, кем СМОГ по жизни стать!

 

Сажай леса, пиши стихи, картины,

Иди вперед, не прогибая спину,

Будь честным к жизни и своей судьбе,

Чтобы оставить ПАМЯТЬ О СЕБЕ!

С глубоким уважением к памяти

талантливого художника, писателя,

ГЕНРИХА БАТЦА - О.ПОЗДНЯКОВА

г. Саяногорск, 27.01.2013 г.

Генриху Батцу

Земля белым сваном снега одета

Зима – это время творить для поэта.

И держит художник уверенно кисть,

И дарит полотнам и чувства, и жизнь.

 

И в каждой картине есть что-то своё

И время не властно над тайной её.

Живые герои, живые полотна

В романах и жизни повязаны плотно.

 

Живут в них и весны, и солнечный свет

Художник, прозаик – душою поэт…

Ты в книгах, друг Генрих, в полотнах своих

И в памяти нашей свой среди своих.

Конных Л.М.

Воспоминания о Генрихе

    Народная мудрость гласит, что мужчина должен посадить дерево, построить дом и воспитать ребенка. Генрих строил яхты и живя в Очурах чуть ли не половину лета ходил под парусом по Саянскому водохранилищу. Не перевелись и в наше время необыкновенные люди!

   Уже как будто этого достаточно, чтобы прослыть неординарной личностью, а если к тому же пишешь картины и романы…

   Он сродни Туру Хейердалу*, конечно же у того известность побольше и, особенно, финансовые возможности. Поэтому Хейердал строил экзотические папирусные лодки, а Батц-самодельные яхты. Роднит их не только судостроительство, сколько страсть к водным путешествиям. И опять же, исходя из финансовых возможностей, Хейердал покорял океан, а Батц саянское море. Генрих тоже начинал с маленькой, двухместной, с соответствующим названием «Гномик» и ходил на ней не дальше подпора Кантегира. Потом была пятиместная «Эола», на которой дошел до Шагонара.

   К Северу у Генриха Генриховича особое чувство – как бы там ни было, а с Туруханским краем связана его юность, потому и тянуло туда то на весеннюю охоту на гусей, тона осеннюю ловлю нельмы. В 41 привезли его в Сибирь вместе с тысячами других немцев из Поволжья, высадили посреди заснеженной тайги и сказали «не хотите замерзнуть - стройте землянки, занимайтесь промыслом». Тяжело такое вспоминать, но именно тогда построил он свой первый дом. Потом с напарником охотничьи зимовья строил. А уж сколько деревьев посадил, особенно работая в Очурском лесопитомнике, не счесть. И дочерей вырастил. Исполнил долг, вышел на пенсию – казалось бы можно подводить жизненный итог? А то можно начать, но всерьез заняться живописью и литературой? Как часто мы самое важное в жизни оставляем напоследок…

   Радует, что книжные полки магазинов завалены зарубежными детективами и фантастикой. В последнее время растет интерес к своей родной русской литературе. К литературе национальной, в которой мы ищем ответы на жизненные вопросы. Вопросы эти не о том, как поуютнее устроиться, как делать деньги, а о том, как жить дальше вместе со своим народом о том, как любить Россию. Кто- то найдет ответы в книгах Г. Батца – человека, умудренного жизнью. Есть такой афоризм: писатель – это не профессия, а диагноз. Диагноз обостренного чувства справедливости, диагноз особенного видения красоты, диагноз непроходящей любви к людям

*норвежский археолог, путешественник

и писатель, автор многих книг.

Балашов В.Б., член союза писателей России

Из очерка «Встречи» Т. Мельниковой

    В 1975 году, после временного отъезда, я вновь появилась на «Стрежне». Охватываю взглядом уже собравшихся и выделяю какое-то светящееся лицо одного из присутствующих, решив, что этот «кто-то» из заезжих, видно, писателей. Позже узнаю - это Генрих Батц. Недаром однажды – на семинаре молодых писателей, проходившем в Абакане, открывать который должен был Сергей Михалков, Генриха поначалу за него же и приняли. Он смеялся, убедившись, почему при его появлении так дружно здороваются с ним незнакомые люди.

   На «Стрежне» Генрих Генрихович всегда был в центре внимания – обаятельный, сразу располагающий к себе. К нему в Очуры нередко наезжали гости, находя интересного собеседника, любопытного художника. Несколько раз вместе со стрежневцами побывала в его гостеприимном доме и я. Наши же мужчины каждый год 22 января, в день рождения Генриха, выезжали в Очуры. Дружба их была давней.

    В дружеской обстановке на литературных встречах всегда шли оживлённые разговоры, неважно, чьи стихи или проза обсуждались. С какого-то времени вошло у меня в привычку обыгрывать ситуации, возникающие на таких встречах, в экспромтах,  часто с юмором, со скрытым подтекстом или явным намёком на характеры, взаимоотношения, речевые особенности моих друзей.

   Иногда это были «творческие отчёты» с наших встреч, мероприятий, или зарифмованные поздравления. В шутку я как-то написала о себе по поводу подобного творчества: «Историографом зовусь». Встречалось написанное с любопытством и интересом, так как «героями» таких произведений были сами же присутствующие, а обыгрывалось происходящее на их глазах. Ничего из этого не предназначалось для печати, звучало в нашем же кругу.

   А время делало своё дело. И сегодня такие строки проливают свет как раз на атмосферу, характерную для занятий на литературных объединениях, на прошедшее время, на характеры моих друзей. Выбираю из подобной «летописи» те, которые связаны с именем Генриха Генриховича Батца.

Генриху Батцу

    Впервые услышав фамилию, подумала: «Странная!». В разговорном стиле слово «бац» имеет значение падения или попадания в определённую цель. А в словаре С.И. Ожегова и вовсе обозначает сильный, короткий и резкий звук; а еще «ударил, бахнул». Что-то поистине загадочное таилось в этом слове. Каково же было моё удивление, когда я познакомилась с Генрихом Батцем, замечательным человеком, гениальным писателем, талантливым художником.

   Это случилось на заседании литературного объединения «Стрежень» в поселке Майна, в здании, где когда-то печаталась городская газета «Огни Саян». Внешность его была особенной, запоминающейся, сразу напомнила мне одного из героев детских сказок. «Настоящий лесовик!» - невольно подумала я и была недалека от истины. Передо мной сидел человек в мохнатой большой шапке, таком же мохнатом полушубке, меховых сапогах, заросший щетиной, с проницательными, умными, и, как мне показалось, хитроватыми глазами. Нас познакомили. Вот таким я и увидела настоящего представителя лесного хозяйства. О том, что вся его жизнь, работа, творчество связано с природой узнала позже из общения с ним, из книг, из его прекрасных полотен.

    Открытость, искренность, доброта, душевное тепло располагали к откровению. А знакомство с картинами – это особая грань таланта Генриха Батца. Всё, что написано его кистью, в каждой детали его душа. Невольно становишься не созерцателем, а частью его полотен, ощущаешь запахи, краски!

   Не говорю о прозе! Пишущих авторов много (не хочу никого обидеть), но все, написанное рукой Генриха Батца, талантливо! Легко представить то, что видел автор, что чувствовал. Ему доверяешь, его чувствуешь, понимаешь!

   Благодаря Генриху Батцу, я увидела мир его героев его глазами. Это ли не чудо! К сожалению, только дважды побывала на выставках картин: в музее города Саяногорска и в его доме, в Очурах. Умение передать своё неподдельное, искреннее отношение к тому, что создал Генрих Батц вызывает чувство глубокого уважения!

   Думая о нём, вспоминаю его умение слушать и слышать, способность поддержать и помочь. Это трогательное отношение мне посчастливилось  испытать! О талантливых гениальных, творческих людях писать сложно, потому что глубина души, характера, ума, умение проникать в самую суть даны далеко не каждому.

   Когда читаешь произведения, написанные рукой такого мастера, как Генрих Батц, легко попадаешь под магическое воздействие его пера, чувствуешь тонкий юмор и правдивость каждого слова, не сомневаешься в искренности! Благодаря автору, по-другому, по-особому, «по-батцовски», его глазами, я увидела все, что происходило с репрессированными немцами, с целым народом, для которого родиной стала Россия. Всё, что нам оставлено Генрихом Батцем, наша история, история жизни человека и нашей страны.

   Беру в руки его сборники ив каждом автограф со словами «светло и нежно». И в этом весь Генрих Батц, удивительный и неповторимый, - Личность в самом ярком смысле этого слова.

18.12.16 г. Конных Л.М.

    Это было не помню в каком году…

   Генрих Генрихович уже выписался из больницы после инсульта. На очередном заседании «Стрежня» он сказал, что я обещала приехать к нему в гости, но так и не удосужилась. Как раз в тот день он в Очуры поехал на машине с дочерью Ольгой и её мужем. Вот и поехали мы все вместе. Когда еще такой случай представится?

   Генрих Генрихович водил меня по своему старому дому, как по музею. Он с такой детской непосредственностью показывал то, что сделал своими руками. И смотрел выжидающе – нравится? Оля снисходительно улыбалась.

   Потом он завел меня в комнату, где возле стены стояли его картины. Много картин.

   И сказал, щедро показав рукой: «Выбирай, что нравится».

   Мне нравилось всё. В дома было не топлено… весна. Я замерзла. Много было зимних и ночных пейзажей. Я скромно выбрала две небольшие картины, на которых присутствовали теплые  краски.

   Затем мы пошли в новый дом, где уже вовсю топилась печь. С удовольствием смотрела на живой огонь. Еще мне запомнилось, как мы подбрасывали туда сосновые шишки.

   А потом мы поехали в Саяногорск.

   Картины я вставила в рамки, висят на стене. Теплое воспоминание.

   Интересно, красный флаг на крыше до сих пор?

Ельцова Рита 2017 г.

Однажды и навсегда

   Тридцать лет тому назад, среди фотографий  сделанных  Виталием  Яном, я увидела седого, бородатого мужчину и высказала мысль вслух , что это наверняка художник или писатель.   Виталий меня удивил, сказав, что это  писатель и художник. Вскорости,  я познакомилась с ним лично на заседании « Стрежня». В то время я ещё не писала маслом, была увлечена акварелью. Будучи в мастерской у него, высказала сожаление, что нет возможности , да и времени этим заниматься.  Он мне дал всего понемногу. Этого хватило на несколько небольших картин. С  его лёгкой руки начала рисовать  масляными красками маленькие картинки, которые в годы перестройки помогли мне одной, с четырьмя детьми выжить.  С  Генрихом мы были соратники по кисти и перу. Я  его знала тихим, спокойным человеком. И очень мудрым.  Очень мудрым. Но однажды некто хотел меня переубедить,  рассказывая о нём странные вещи. Но странными они казались не мне, а тому, кто говорил о его увлечении живописью, писательством ,яхтами, которые сам строил. Говорилось, что вёл себя он не как деревенский мужик. В гостях у него и у его жены Галины любили побывать все. Поездка к ним в деревню, нам городским была за праздник. Мне довелось побывать всего раза три. Но как побывать! Краски, которые он подарил тогда, в первый приезд, это как удочка из притчи о том, что не рыбу надо дать, а научить рыбачить, вручив  удочку. Иногда он заходил ко мне, было по пути. Автобус из Очур останавливался рядом с моим домом. По расписанию автобус приезжал намного раньше, чем начиналось  заседание «Стрежня». Мы пили чай и рассуждали о моих картинах. К его советам я прислушивалась. Потом вместе шли на «Стрежень».

Валентина Имайкина,2017 г. Санкт-Петербург

О Генрихе Батце

   Мне с Генрихом Батцем пришлось общаться немного. Но даже за это недолгое время у меня осталось о нем очень светлая память. Во время общения с ним, у меня сложилось впечатление о нем как об очень добром мягком и очень умном человеке. Он уже очень болел и чаще всего не мог присутствовать на «Стрежне», но старался работать и как можно больше оставить после себя своих книг, вкладывая в них всю свою душу…

   Светлая память нашему Генриху Генриховичу Батцу. Мы горды тем, что в наших рядах был такой человек и навсегда останется в наших сердцах и с нами.

Наталья Фатиева, член ЛО «Стрежень»

"Стрежень"

Поделиться в социальных сетях

Политика cookie

Этот сайт использует файлы cookie для хранения данных на вашем компьютере.

Вы согласны?